Главные герои-символы матрицы Пушкина.
Зазнобин В.М.: Тема беседы, четко кто сформулирует?
Девятов В.: Сейчас, я предлагаю зачитать эпизод из «Руслана и Людмилы».
(…)
Собеседник №1: Будем ли мы в начале… по основным символам пройдемся?
Девятов В.: Хочешь, пройдись.
Собеседник №1: (…) Из самого известного у нас — это:
- Руслан — это русская земля, русская цивилизация, как я понимаю.
- Людмила — это народ (не путать с толпой), Люд Милый.
- Карл… борода карлы — это само ростовщичество.
- Сам карла [Черномор] — это та часть иудейства, которая имеет отношение к надгосударственному управлению.
- Далее у нас, Голова (под которой меч), Голова — это, как некоторые говорят, страновая «элита», которая отделена от народа.
- И под ней, Меч — различения, в скобках знания…
Собеседник №2: Которая сама не знает, как им пользоваться и сама же и прячет.
Собеседник №1: (…) И плюс еще там говорилось, что а
- Конь (который под Русланом), где-то я [слышал] версию, что — это толпа.
(…)
Собеседник №1: Людмила-то — это народ у нас, а конь — толпа.
Девятов В.: Забавная.
Зазнобин В.М.: Невызревшая до народа.
(…)
Собеседник №1: Хорошо, вот основные символы, которые я помню.
Девятов В.: Но
- Руслан больше относится к концептуальной власти Русской цивилизации, чем к земле.
(…)
Девятов В.: То что в панфиловцах названо — отечеством.
Матрица «Руслана и Людмилы» сегодя.
Девятов В.: Что товарищи, начнем сегодняшнюю нашу встречу. Тему ее мы выбрали сами — «Руслана и Людмилу», в частности тот момент, в котором мы сегодня находимся. Если смотреть на то, что Александр Сергеевич заглянул в будущее своим произведением, в частности «Русланом и Людмилой», то в каком месте этого произведения, этой матрицы мы сегодня находимся. Я зачитаю этот эпизод, который на мой взгляд отражает текущий момент:
Руслан, не говоря ни слова,
С коня долой, к нему спешит,
Поймал, за бороду хватает,
Волшебник силится, кряхтит
И вдруг с Русланом улетает…
Ретивый конь вослед глядит;
Уже колдун под облаками;
На бороде герой висит;
Летят над мрачными лесами,
Летят над дикими горами,
Летят над бездною морской;
От напряженья костенея,
Руслан за бороду злодея
Упорной держится рукой.
Меж тем, на воздухе слабея
И силе русской изумясь,
Волшебник гордому Руслану
Коварно молвит: «Слушай, князь!
Тебе вредить я перестану;
Младое мужество любя,
Забуду все, прощу тебя,
Спущусь — но только с уговором…»
«Молчи, коварный чародей! —
Прервал наш витязь: — с Черномором,
С мучителем жены своей,
Руслан не знает договора!
Сей грозный меч накажет вора.
Лети хоть до ночной звезды,
А быть тебе без бороды!»
Боязнь объемлет Черномора;
В досаде, в горести немой,
Напрасно длинной бородой
Усталый карла потрясает:
Руслан ее не выпускает
И щиплет волосы порой.
Два дни колдун героя носит,
На третий он пощады просит:
«О рыцарь, сжалься надо мной;
Едва дышу; нет мочи боле;
Оставь мне жизнь, в твоей я воле;
Скажи — спущусь, куда велишь… »
«Теперь ты наш: ага, дрожишь!
Смирись, покорствуй русской силе!
Неси меня к моей Людмиле».
Смиренно внемлет Черномор;
Домой он с витязем пустился;
Летит — и мигом очутился
Среди своих ужасных гор.
Тогда Руслан одной рукою
Взял меч сраженной головы
И, бороду схватив другою,
Отсек ее, как горсть травы.
«Знай наших! — молвил он жестоко, —
Что, хищник, где твоя краса?
Где сила?» — и на шлем высокий
Седые вяжет волоса;
Свистя зовет коня лихого;
Веселый конь летит и ржет;
Наш витязь карлу чуть живого
В котомку за седло кладет,
А сам, боясь мгновенья траты,
Спешит на верх горы крутой,
Достиг, и с радостной душой
Летит в волшебные палаты.
Вдали завидя шлем брадатый,
Залог победы роковой,
Пред ним арапов чудный рой,
Толпы невольниц боязливых,
Как призраки, со всех сторон
Бегут — и скрылись. Ходит он
Один средь храмин горделивых,
Супругу милую зовет —
Лишь эхо сводов молчаливых
Руслану голос подает;
В волненье чувств нетерпеливых
Он отворяет двери в сад —
Идет, идет — и не находит;
Кругом смущенный взор обводит —
Все мертво: рощицы молчат,
Беседки пусты; на стремнинах,
Вдоль берегов ручья, в долинах,
Нигде Людмилы следу нет,
И ухо ничего не внемлет.
Внезапный князя хлад объемлет,
В очах его темнеет свет,
В уме возникли мрачны думы…
«Быть может, горесть… плен угрюмый…
Минута… волны…» В сих мечтах
Он погружен. С немой тоскою
Поникнул витязь головою;
Его томит невольный страх;
Недвижим он, как мертвый камень;
Мрачится разум; дикий пламень
И яд отчаянной любви
Уже текут в его крови.
Казалось — тень княжны прекрасной
Коснулась трепетным устам…
И вдруг, неистовый, ужасный,
Стремится витязь по садам;
Людмилу с воплем призывает,
С холмов утесы отрывает,
Все рушит, все крушит мечом —
Беседки, рощи упадают,
Древа, мосты в волнах ныряют,
Степь обнажается кругом!
Далеко гулы повторяют
И рев, и треск, и шум, и гром;
Повсюду меч звенит и свищет,
Прелестный край опустошен —
Безумный витязь жертвы ищет,
С размаха вправо, влево он
Пустынный воздух рассекает…
И вдруг — нечаянный удар
С княжны невидимой сбивает
Прощальный Черномора дар…
Волшебства вмиг исчезла сила:
В сетях открылася Людмила!
Я думаю, что (я довольно много прочитал) мы сейчас находимся в моменте, когда Руслан схватился за бороду [волшебника Черномора/карлы] и крепко-крепко за нее держится. И они летят под облаками, иногда Руслан ее щиплет.
(…)
Девятов В.: Но еще не отрубил, да.
Собеседник №1: Как это проявляется в настоящем?
Путин и ЦентроБанк.
Девятов В.: На мой взгляд — я эту мысль поймал, когда последнюю пресс-конференцию Владимира Владимировича [Путина] смотрел, и в ней он довольно абсурдно говорил о роли ЦентроБанка. Он его хвалил и говорил о том, что нет ни одного эксперта, который бы говорил, что ЦентроБанк поступает неправильно, хотя весь интернет забит уже этими экспертами, которые хают…
Собеседник №2: Диванными, да?
Девятов В.: Да. Хают ЦентроБанк. Тут я понял, что это делается, если не прикрывая их, то явно намеренно.
Собеседник №1: Да, но Международный валютный фонд, он говорил, что тоже хвалят.
Девятов В.: И валютный фонд хвалят.
Собеседник №2: Раскрывает все пароли, явки, по сути, что оттуда все проблемы. Вот они и хвалят ЦентроБанк.
Девятов В.: Я сначала думал, что он это делает для того, чтобы обратить внимание людей на эту ситуацию с нашей финансовой системой. Что он ради этого так абсурдно все время нахваливает, чтобы люди: как это? что это? ни фига же не так же.
Собеседник №2: По сути он и ищет, по сути получается — Руслан одновременно и Людмилу пытается разбудить-то, народ-то спит.
Девятов В.: Спит. После этой пресс-конференции… Т. е. я этот момент замечал на нескольких его посланиях, разговор со страной — везде повторяется, а здесь очень явно так сказал, что нет ни одного эксперта. Я так, о, ничего себе, а что это, зачем? И мысль такая возникла, чтобы наша финансовая система оставалась связанной с мировой западной финансовой системой. Потому что самое, наверное, для нас опасное — это железный занавес еще один, который усиленно строят с той стороны, с Запада.
Собеседник №2: Также, как и первый.
Девятов В.: Да, собственно и первый так построили, им это удалось. И я начал смотреть на ситуацию с этой стороны, что стараются удержать эту взаимосвязь с западной системой, для того, чтобы можно было через нашу систему на нее воздействовать.
Собеседник №2: Переформатировать в нашу пользу.
Девятов В.: Да, собственно, обрубить ее каким-то образом.
Собеседник №1: А «пощипали бороду» это, например, то, что монеты в этом году вышли у нас с новым гербом?
Девятов В.: Можно так, не знаю.
Собеседник №2: Так не надо буквально ко всем действиям Руслана, висящего на бороде [относится].
Собеседник №1: Нет, но как бы, «пощипать» — это значит по чуть-чуть отстраиваться от этого.
(…)
Девятов В.: Но разговоры то уже идут о том, что будет создаваться в [20]25 году единая финансовая система Евразийского союза. То есть об этом речь идет.
Собеседник №2: А сколько банков закрывается.
Девятов В.: С Китаем разговор идет о торговле за рубли.
Собеседник №1: Как я понял, вообще будет перестраивание на отдельные зоны каждой валюты. То есть будет рублевая зона, какая-то еще зона.
Собеседник №3: Давайте представим, что ГП (этот Чародей), борода от него — банковская система прямых и обратных связей воздействия на Библейскую концепцию.
Собеседник №3: Тогда получается, что если у нас будет железный занавес — у нас будет кусок бороды и мы ничего не можем сделать с самим Чародеем. Соответственно сама борода — это и есть прямые и обратные связи, когда можно этим Чародеем управлять. То есть вынудить его постепенно сдать все силы и спустить на землю (…) вместе со всей этой системой. Таким образом банковскую систему, экономику мы не можем как-то обособить от внешней, тогда мы просто лишимся управления глобального.
Девятов В.: Да, там же есть эпизод, что он просто берет голову и бороду и…
Собеседник №3: Соответственно нужно просто вынудить эту систему до конца, пока она не сдастся. (…)
Зазнобин В.М.: Кто помнит картинку из календаря из «Часа пик» с [19]93 на [19]94? Дед Мороз едет на лыжах, у него борода и хвост лошади замкнуты.
Девятов В.: Я сейчас покажу эту картинку.
Зазнобин В.М.: Покажи.
(…)
Зазнобин В.М.: Лошадь, то есть конь — символ толпы.
(…)
Собеседник №2: И Дед Мороз — он же карла, да? связан…
(…)
Собеседник №2: Вот тебе пример, Улюкаева — выгребли из финансовой системы.
Как Пушкин в начале XIX века видел матрицу будущего России.
Зазнобин В.М.: Давайте немножко поговорим вообще (каждый может высказать свое суждение), а как Пушкин, в общем-то, в начале XIX века видел матрицу будущего.
(…)
Зазнобин В.М.: В каком году написана «Руслан и Людмила»?
Девтов В.: А я так с ходу не помню.
Собеседник №2: В оглавлении надо смотреть.
Девятов В.: Он молодой был.
Зазнобин В.М.: [18]21-й — [18]22-й год.
(…)
Девятов В.: 23 года.
Зазнобин В.М.: Значит ему было 20 с небольшим. И вот мы фактически находимся на расстоянии от этого времени — 200 лет спустя: сейчас [20]17-й, потом [20]18-й, [20]19-й. Вы должны понять, что человек творческий, он ни о каком втором смысловом ряде не думает, когда пишет. Он пишет то, что ему в виде образов…
Девятов В.: Картинок приходит.
Зазнобин В.М.: Приходит откуда-то, скорее всего это с ноосферы, где запечатлены картинки и прошлого, и будущего. Эти образы на него давят в точном соответствии с полной функцией управления.
Зазнобин В.М.: Он воспринимает это, как давление некоего нового фактора среды.
Девятов В.: И выплескивает это. Это когда пишешь сами стихи ты…
Зазнобин В.М.: Он все это выразил в «Домике в Коломне» в 22 октаве.
Девятов В.:
Насилу-то, рифмач я безрассудный,
Отделался от сей октавы трудной!
Зазнобин В.М.: Совершенно верно. Тем самым он показал, что это не на уровне сознания, а на бессознательных уровнях психики: он ловит, идентифицирует какие-то образы. Его задача придать этим картинкам лексику — не просто лексику, а в стихотворной форме, гармоничную.
Девятов В.: Чтобы ему это нравилось самому.
Зазнобин В.М.: Да. Потому что
Все матрицы (чтобы там не говорили), они должны обладать — чтобы они были связаны с реальностью — гармонией.
Девятов В.: Это у него достигалось через стихотворность. Т. е. помогал ему — его собственный стих.
Зазнобин В.М.: Да, это первый момент, зафиксируем.
Действительно, то положение в котором сейчас находится Россия и особенно соотношение глобальной кредитно-финансовой системы и нашей банковской системы — оно парадоксально. Если 25 лет назад, когда был написан второй смысловой ряд «Руслана и Людмилы», [это] казалось почти ересью: что это такое, борода — кредитно-финансовая система. Но люди поэтического склада, они что-то почувствовали.
Я почему так говорю. Ко мне приехал сын Филиппа Денисовича Бобкова — поэт Сергей Бобков. Он прочитал (тогда это еще даже машинописного [текста] не было).
Девятов В.: Книгу о “Руслане и Людмиле”, да?
Зазнобин В.М.: Примчался ко мне и вдруг говорит (из Москвы в Питер): Владимир Михайлович, а что если мы миллионным тиражом это издадим. Когда я его стал пытать, а что это ты так вдруг завелся — он толком объяснить мне не мог. Т. е. в его бессознательном что-то подобное отразилось, и он понимал, он увидел, что это имеет отношение к реальности. Хотя там есть такие моменты наезда на…: Ельцин там — Фарлаф, Наина Иосифовна — это Наина. Да, это все.
Девятов В.: Змея железного.
Зазнобин В.М.: Но передать так сжато и кратко, то, что Руслан висит на бороде у Черномора, и куда ему деваться: отрубить…
Девятов В.: И самому упасть.
Зазнобин В.М.: Да, самому упасть. Поэтому он силой его принуждает.
Девятов В.: Костенеет, да что…
Зазнобин В.М.: Да, да. А уже когда…
Девятов В.: Просто выдержкой.
Зазнобин В.М.: Садиться, заставляет сесть на землю — отрубает. Т. е. по сути, когда это писалось я четко помню у меня появилось ощущение, но не по срокам, а по факту действия, что конец (а это все писалось в [19]90-м году) кредитно-финансовой системы предрешен. И Карла, в моем представлении, ассоциировался с Глобальным Предиктором. Т. е. отсюда вопрос, ведь Пушкин, если он это все считывал с ноосферы, т. е. он на уровне образов имел какое-то представление о этой надгосударственной власти.
Кто знал о надгосударственной власти в XX веке.
Теперь, когда прошло почти 200 лет, я понимаю, что только два типа имели какое-то [представление о надгосударственной власти — Глобальном Предикторе (ГП)]. По каким каналам они получили эту информацию, я сказать не могу. Это трокист Раковский, который, спасая свою шкуру, в общем-то ([от] тех, кто его допрашивал из НКВД), он сказал: я вам дам…
Девятов В.: Информацию.
Зазнобин В.М.: Знаки, что вы почувствуете, что они существуют. Он так называл их — Они.
Но ведь и Гесс — Рудольф Гесс, тоже из страха… Он же хотел рассказать на Нюрнбергском процессе, но когда к нему английский судья подошел и что-то сказал, он замолчал и дальше изображал потерю памяти. И представляете, с [19]46 года по [19]87 он молчал. Хотя, а почему? Из страха за свою жизнь.
Девятов В.: Я думаю, что не за свою жизнь, а за, скорее всего, родственников. Почему?
Зазнобин В.М.: Ну, родственников там было не много. И Раковский и Гесс — это примерно люди одного порядка, и им своя жизнь дорога. Открыть обществу нечто такое, о чем общество не имело никакого представления, для них это равносильно смерти. Хотя, вроде бы уж чего, столько лет отсидел в тюрьме. И даже какая-то надежда, что это поможет выйти ему, что это будет его оберегом, что после этого его не убьют… А он [19]87 году говорит сыну, все, теперь-то меня уничтожат.
Благодаря Раковскому и допросу этому, видимо, и Сталин узнал, что это существует.
Сталин — начало войны и Бреттон Вудс.
Зазнобин В.М.: Поэтому все интриги насчет начала войны: приписывают, что Сталин испугался, вместо того, чтобы первым нанести удар — это не соответствует реальности. Сталин хорошо знал другое, что Соединенные Штаты уже были могущественной державой в то время, еще до начала войны. И если мы сейчас способны рассуждая увидеть, то Сталин-то видел это тогда, потому что у него в руках были очень серьезные документы. Он видел, что и Германию готовят Соединенные Штаты, и Советский Союз готовят Соединенные Штаты к войне.
Девятов В.: И после войны тоже Соединенные Штаты, в общем-то…
Зазнобин В.М.: И после войны…
Девятов В.: Поляну для себя готовили.
Зазнобин В.М.: После войны тоже они устанавливали порядок и по сути создавали эту новую кредитно-финансовую систему.
Девятов В.: Бреттон Вудс.
Зазнобин В.М.: Бреттон Вудс. И поэтому Сталин отказался подписывать соглашение — ему этого не простили.
Девятов В.: Но он в 1950, он ввел золотое обращение рубля. И довольно много времени прошло — 3 года целых. Если смотреть на судьбу Каддафи или Кеннеди, то их поползновения, они наказывались довольно быстро. Т. е. 3 года Сталин имел возможность собственно развивать советскую экономическую систему, мировую, в том числе.
Зазнобин В.М.: Американцы в качестве платы в России за технологическую помощь брали только золото. Это очень важный момент. Поэтому церковную утварь, в которой много золота… Посмотрите сейчас на попов, их обращение это полкилограмма золота на каждом.
Собеседник №2: Если не больше.
Зазнобин В.М.: Если не больше, да.
Конец Федеральной резервной системы.
Зазнобин В.М.: Но мы опять должны вернуться к Пушкину. Он увидел это будущее. И очень похоже, что
Мы находимся в какой-то финальной части этой матрицы сейчас.
Гадать о том, как это будет, я не собираюсь. Но Федеральная резервная система даже с точки зрения тех, кто открыто управляет ей — она утратила способность. В чем это выразилось?
Девятов В.:
Он звезды сводит [с небосклона,
Он свистнет — задрожит луна;
Но против времени закона
Его наука не сильна.]
Зазнобин В.М.: С позиции обобщенных средств управления — это четвертый приоритет. Но всегда четвёртый приоритет — следствие первого мировоззренческого/методологического. То есть
Какого мировоззрение — такова и кредитно-финансовая система.
Девятов В.: А мировоззрение мира — рабовладельческое было, так в основе своей, и система такая же.
Собеседник №1: Кстати сейчас же и в Америке взялись за эту резервную систему.
Зазнобин В.М.: И то, что Берл Лазар заявил где-то вчера или позавчера, что надо похоронить Сталина и Ленина. Ленин им не так страшен, как страшен Сталин, потому что он [с их слов] утопил страну в крови. Т. е. Сталин для всей глобальной мировой элиты опасен до сих пор, даже будучи мертвым. Надо его похоронить и тогда… Но они…
Ведь не известно, где труп Пушкина. Почему он исчез? И неизвестно, где труп Сталина. Кого хоронили? Неизвестно еще, где труп Иисуса Христа. Я это не раз говорил: за два тысячелетия… О чем это говорит? Что эти три человека очень сильно повлияли на всю дальнейшую историю всего человечества.
Девятов В.: Кардинально.
Зазнобин В.М.: Да.
Распутин и глобальный исторический процесс.
Зазнобин В.М.: И если вспомнить 100 лет назад, представьте, что вы находитесь не в 2017, а в 1917. Только представьте атмосферу, ту, в которой прибивают правящие круги, народ. О том, что произойдет такая революция, а потом гражданская война — никто об этом не думал. Правящие круги были, как и сегодняшние уверены, что такой порядок…
Девятов В.: Вечно будет.
Зазнобин В.М.: Вечен, что они будут получать деньги за счет своего паразитирования.
Девятов В.: И спускать их…
Зазнобин В.М.: Что-то внятное изложить по части будущего никто из них не мог. И когда все это произошло, то все протекало как бы само-собой. Этот процесс был в режиме самоуправления.
Почему сейчас снова вернулись к Распутину?
Собеседник №2: Пиарят его сейчас.
Зазнобин В.М: Да, его пиарят и фильмы показывают. Потому что Распутин решил лечь поперек того процесса (я его назову, сейчас поймете, что я имел ввиду). Т. е. всегда есть некий глобальный исторический процесс, который над историями стоит даже самых крупных стран. И они, хотели бы того или нет, они этому подчиняются. Часто это против их воли.
Девятов В.: На него же можно воздействовать, на сам глобальный исторический процесс?
Зазнобин В.М.: Вот-вот, я хочу…
Девятов В.: Распутин влезал что-ли в этот процесс?
Зазнобин В.М.: Хочу и подойти к этому. Собственно вся работа авторского коллектива, она, если собрать все книги, аналитические записки, это попытка повлиять на этот глобальный исторический процесс, мы говорим — надгосударственной власти. Но есть процессы, которые над историей и Великобритании, и Китая, и Соединенных Штатов, и России. Распутин чувствовал место России. И у каждой страны, и у каждого народа в этом историческом процессе глобальном есть определенная роль/миссия. И такие, как Распутин, они очень чувствительны к этой роли/миссии.
Чем схожи Рудольф Гесс и Григорий Распутин.
Зазнобин В.М.: И, как и Гессу, как ни странно в этом плане — это может покажется диким многим, но судьба Гесса и Распутина, они очень схожи. Гесс каким-то образом — то ли через Хаусхофера, то ли еще какие-то люди из общества Туле [ему рассказали], а может быть у него была своя чувствительность — увидел будущее Германии, каким оно будет в [19]45 году: страна будет разгромлена. А представьте, страна на подъеме…
Девятов В.: Ну, да, видеть ее крах.
Зазнобин В.М.: Народ с энтузиазмом воспринимает эту партию и Гитлера. И до сих пор говорят, если бы он не напал на Советский Союз, то…
Девятов В.: Третий рейх был бы до сих пор.
Зазнобин В.М.: Гитлер был бы выдающимся руководителем Германии.
Девятов В.: Поднявшим страну с колен.
Собеседник №2: Но умалчивают, что и поднимали-то страну Германию для того, чтобы натравить на СССР.
Зазнобин В.М.: Это даже если ему кто-то [рассказал]… Чем отличаются такие люди, как Гесс и Распутин? Ему кто-то объяснил. А может быть, как и Пушкин с ноосферы считали. И естественно увидев это, может быть во сне или как-то [еще], он не хочет этого. Он пытается убедить Гитлера, чтобы тот ни в коем случае не нападал на СССР: это гибель не только тебе и всем, твоему окружению, это гибель и Германии и немецкого народа.
А что делал Распутин?
Собеседник №2: Тоже самое.
Зазнобин В.М.: Он убеждал Николая [II] не втягиваться ни в коем случае…
Девятов В.: В войну с Германией.
Зазнобин В.М.: В Первую мировую войну: ибо это не только гибель страны, это гибель и твоя будет. Почему он такое предсказание сказал: если кто-то убьет меня и будут замешаны члены семьи Романовых, то вся семья Романовых будет уничтожена. Не только царь. Все это восприняли как…
Девятов В.: Попытка…
Зазнобин В.М.: Ведь нечто подобное…
Девятов В.: Запугать.
Зазнобин В.М.: Ощутил и Гесс, потому что он пытался Гитлера остановить.
Девятов В.: Так, а Гитлер, он же…
Зазнобин В.М.: Остановить было…
Девятов В.: Нацелен был.
Зазнобин В.М.: Невозможно, потому что есть этот процесс. И пришлось… и Распутин лег на пороге этого процесса и был им раздавлен сразу. Его убили уже те, кто были уверены…
Собеседник №2: Ура-патриоты.
Зазнобин В.М.: Что в войну вступать надо.
Собеседник №2: Ура-патриоты его убили.
Зазнобин В.М.: А то, что это не закончитса… Но Гесс по сравнению с Распутиным оттянул свою гибель. Пусть это в тюрьме Шпандау, но он еще прожил с [19]46 по [19]87 год.
Девятов В.: Почти 40 лет.
Зазнобин В.М.: Практически 40 лет.
Собеседник №1: Бессмысленно.
Зазнобин В.М.: И вопрос, почему за эти 40 лет он ни разу сделать попитки пригласить кого-то, рассказать: вот дело в чем, я видел то-то, то-то и то-то. А подумайте, а как вообще таких прорицателей воспринимает общество?
Собеседник №2: Как ненормальных.
Зазнобин В.М.: И Распутина тоже.
(…)
Пушкин и император Николай I.
Зазнобин В.М.: Во всем, что происходило в России в [19]17 году, есть очень интересный момент, я однажды о нем рассказывал. Почему я так, некоторые считают, зациклен на той беседе Пушкина с Николаем Павловичем с императором — 8 сентября [18]26 года. Потому что Пушкин передал императору такую информацию, о которой он не имел никакого представления. Эта информация прежде всего касалась такой сущности надмирной, которую все называют — Бог. Разговор был очень основательным. И сколько раз, действительно, Николай пытался остановить Пушкина. Потому что он понимал, с этой информацией, если он ее примет в себя и будет ею руководствоваться — империей управлять нельзя.
Девятов В.: Страшно будет просто.
Зазнобин В.М.: Нет, просто — невозможно. Т. е. повернуть империю куда-то в сторону другую, это значит…
Собеседник №2: Рано.
Зазнобин В.М.: Церковных иерархов всех…
Собеседник №1: (…) Маневр будет.
Зазнобин В.М.: Дворян которые… они живут, у них стереотипы и привычки того общества, в котором они родились и выросли — библейского.
Концептуальная информация сегодня.
Зазнобин В.М.: А теперь представьте, вот сейчас 100 лет прошло, даже 200 лет. Феноменальная ситуация, необыкновенная: в низах, ни поэт какой-то, а люди, которых всегда считали быдлом, они вдруг овладели этой информацией, они хотят донести до тех, у кого реальные рычаги управления.
Девятов В.: На них смотрят, как на Распутина: идиоты.
Зазнобин В.М.: Совершенно верно, они не знают что делать. Я думаю, что они понимают, что это люди хотят добра стране и обществу. Но я все хочу, чтобы вы осознали этот внутренний психологический конфликт: я управляю и могу управлять (я не Бог) только с помощью своих, так называемых соратников (и царь тоже и Путин сейчас) и вдруг я начинаю…
Иван Ефремов о Библии.
Зазнобин В.М.: Я уж не говорю о том, что сейчас смотрите, как все эти праздники церковные… И только один человек нашелся, который заявил (я имею в виду Ивана Антоновича Ефремова), который сказал, что самая страшная книга белой части человечества — это Библия. Он увидел в ней: она наполнена кровью, убийствами и прочим. Это было в самые такие времена, опять же, вы не до конца и все не до конца это понимают, когда — атеистическое государство, Бога нет, Библию из под полы читали (она была, церковь никуда не девалась).
Девятов В.: Но над ней либо смеялись…
Зазнобин В.М.: И вдруг такое говорится, пишется роман. Я тут недавно… была передача, как кто-то из сподвижников Ивана Антоновича Ефремова рассказывает, как был обыск в его квартире, что-то там искали. Почему к нему такое отношение?
Коммунистическая партия, Библия и марксизм.
Почему коммунистическая партия не высказывала свое отношение к Библии?
Собеседник №2: И «Час быка» был же запрещен в Советском Союзе, да?
Зазнобин В.М.: Нет. Почему вообще не высказывала?
Девятов В.: А там больше это байки были такие, что…
Зазнобин В.М.: Нет, нет.
Девятов В.: Ну, как, что это церковные сказки, больше так воспринимали.
Зазнобин В.М.: Библия — для верующих, а [для] неверующих — это хи-хи, ха-ха. И забавная Библия [была].
Девятов В.: Вот да, все больше хохма была.
Зазнобин В.М.: Это все — хохма.
Девятов В.: Не по серьезному это все воспринимали.
Зазнобин В.М.: Но почему в правящей партии — атеистической, связанной с марксизмом, не было ни одного заседания политбюро [на тему], а как мы относимся [к Библии]. Ладно — мы победили, взяли власть, а как мы относимся к этому.
Девятов В.: Что дальше делать?
Собеседник №1: Им бы пришлось альтернативу какую-то предлагать.
Зазнобин В.М.: Подождите, не спешите. Вы вдумайтесь. А ведь отношение такое, как к концепции, как сейчас к концепции [общественной безопасности].
Собеседник №3: Запрет.
Зазнобин В.М.: Лучше молчать.
Собеседник №2: Потому что нужно альтернативу говорить.
Зазнобин В.М.: Это же… нет.
Собеседник №3: Сначала нужно понимать, что это за концепция.
Зазнобин В.М.: Потому что это понимание, что марксизм, которым они руководствовались…
Собеседник №2: Обратная сторона медали.
Зазнобин В.М.: Это светская разновидность Библии. И даже если кто-то дошел до этого — я полагаю Сталин дошел до этого, он понял это. Но и он не мог этого сказать, потому что революцию сделали, идеологию дали — марксизм. И Пушкин силен тем, что он фактически эту матрицу описал в «Домике в Коломне». Символ идеалистического атеизма [библейского] — Фекла, символ материалистического атеизма [марксизма] — Мавра.
Собеседник №: Ну, и коты банкиры.
Зазнобин В.М.: И это говорит… ведь не подними я в [19]89-90 году эту тему — никогда «Домик в Коломне» не обсуждался нигде.
Девятов В.: Ну, да, это произведение…
Зазнобин В.М.: Это почти [как] — он не запретный, но… Пушкина всего замылили, обсосали — «Домика в Коломне» [нигде нет], [а] это же гениальнейшее произведение. Я все говорю, это фактор такой же, чтобы вы поняли, как отношение сейчас к концепции: либо «хи-хи», «ха-ха», либо как Ключник — а, это масоны и т.д., либо вообще какую-то ахинею несут. Но серьезного-то отношения-то нет.
Собеседник №4: По существу не обсуждается.
Пушкин и КОБ.
Зазнобин В.М.: Хотя сейчас ситуация в корне отличная. Они же видят, что широкие массы, особенно молодежи (а все равно будущее двигает молодежь), что концепция распространяется: отдельные фрагменты ее или в целом.
Почему я так подробно рассказываю. Пушкин положил начало всему этому. И он в разных художественных формах… Хронологически в начале была «Гаврилиада», где он попытался с ходу показать, что антропоморфизм по отношению…
Девятов В.: Глуп.
Собеседник №1: Но «Гаврилиада» — это то, что он понимал осознанно все-таки. Это не то, что ему образ пришел. Он же изучал эти материалы.
Зазнобин В.М.: Нет.
Собеседник №1: Это не будущее, которое он предсказал.
Зазнобин В.М.: Это был очень смелый поступок.
Девятов В.: Для того времени такое написать.
Собеседник №1: Нет, да. Я имею в виду способ создания «Гаврилиады».
Зазнобин В.М.: Одни только строчки [чего стоят]:
С рассказом Моисея
Не соглашу рассказа моего:
Он вымыслом хотел пленить еврея,
Он важно лгал, — и слушали его.
За эти строчки в то время запросто можно было попасть в Петропавловскую крепость и там до конца жизни провести. Я вообще удивляюсь, как ситуация так повернулась, что император Николай [I] взял фактически под покровительство Пушкина. Другое дело, что эта [их] беседа 8 сентября — висела над ним.
Информация и психика человека.
Но меня очень интересовал вопрос, предположим что-то вы рассказали, что-то такое, что все меняет здесь. Николай не мог воспользоваться этой информацией в управлении. Отсюда два [варианта] ответа: либо он ничем не управлял, а шел процесс сам собой; либо он управлял так, что это не играло какой-то особой роли.
Собеседник №2: Но по сути — не управлял.
Зазнобин В.М.: Но меня больше интересует, а куда в психике человека оставаясь, эта информация, куда она девается? Мы же говорим о том, что психика, душа — бессмертна. И только когда я прочитал мемуары…
Девятов В.: Его внука.
Зазнобин В.М.: Александра Михайловича, да, внука его. У него было официально два сына (я не знаю, говорят больше, или дочери): Михаил и Александр — один стал императором, а второй наместником на Кавказе.
Девятов В.: Моряком. Он вроде на флоте служил.
Зазнобин В.М.: Михаил? был наместником на Кавказе. Это сын… А у него родилось семь сыновей. Тогда это была норма, детей много было. И все пошли в гвардию, и только Александр — седьмой, самый младший, пошел на флот. И это повлияло на всю его дальнейшую жизнь. Я перечитал мемуары Ольги, Александра Михайловича, еще некоторых, но он наиболее такими правдиво описывающими…, потому что они вместе росли с Николаем II. Это Александр Михайлович.
И там есть один момент, который (в его биографии) отвечает на этот вопрос. Там к каждому сыну приставлялся поп — духовник. Он должен был исповедоваться за свои грехи даже в семилетнем возрасте, он вроде как духовный управленец.
Девятов В.: Наставник.
Зазнобин В.М.: Руководитель. А Саша стал задавать ему вопросы, которые для попа вообще ни в какие ворота не лезли. Хорошо бы [их прочитать], но он не записал, что за вопросы. Но поп не знал, что отвечать. Я думаю, это пришло через генетическую память из психики деда [Николая I], который получил эту информацию, положил ее себе, и один раз только напомнил Пушкину перед самой [его] смертью.
Девятов В.: Так Николай же I, он же сжег перевод Библии. Он же уничтожил целый тираж.
Зазнобин В.М.: Это политика. Нет. Перед самой смертью, он написал ему, об одном тебя прошу, умри христианином. А вдумайтесь — есть вещи, которые не осознаются. Я эту фразу читал наверное два десятка лет. И вдруг, как молния мысль, а кем мог умереть дворянин в России? Почему император должен просить об этом дворянина — умри христианином? Фраза, правда, такая двусмысленная — ну, будь хорошим. С другой стороны это… И вдруг он его просит, долги все твои оплачу, дам пансион (пенсию) твоим детям, об одном прошу, умри христианином. Ведь там же отказались его отпевать. Александр-то I отправил его в ссылку в Михайловское за атеизм. И весь спор этот… А что это за атеизм? И понимал ли тогда Пушкин все это? Я сильно сомневаюсь. Но та самая матрица или та некая сила, которая над всеми — это и Глобальный Предиктор ничего не может сделать.
Зазнобин В.М.: И вот сейчас 100 лет спустя после 1917 года, мы стоим на рубеже. Я когда в поздравлении-то, я говорил о самом трудном годе [20]16-м. Но почему-то так получилось, что [20]17-й. Я имел ввиду — [20]16. И все в комментариях упрекают меня, нет, нет самый трудный [20]16-й. Как получилось, тут ведь назад не вернешь — слово не воробей. Но то, что в этом году произойдет нечто схожее с тем, что произошло столетие назад, чем больше, чем дальше уходит это время, тем больше я в этом уверен, но с другим знаком. Потому что тогда это все окрашено кровью, страданиями огромного числа людей. Я помню рассказы моей мамы, которая жила еще при царе и… Т. е. когда-то мы же должны вырваться из этого. И «Руслан и Людмила» дает в такой гармоничной стихотворной форме описание этого за 200 лет до этих событий. Тем более, что Гоголь прямо говорит:
«Пушкин это такое явление, которое явится нам лет через 200».
Зазнобин В.М.: Вот эти 200 лет — они прошли.
Как работает матрица.
Девятов Владимир: Такой вопрос: в «Руслане и Людмиле» есть некая череда событийная, и некоторые ищут прям точную череду этих событий в реальной жизни. Ведь надо рассматривать их больше, как такие сложные процессы.
Зазнобин В.М.: Это наивняк. Никогда не может быть точной привязки, то что там матрица к конкретному событию: пощипал волосы…
Собеседник №4: Здесь больше общая алгоритмика, да?
Зазнобин В.М.: Да, там больше матрица/алгоритмика, вот она. И главное увидеть эту алгоритмику, понять ее и не переть против нее, а поддерживать. Потому что если попрешь, то судьба, как у Распутина и у Гесса будет.
Девятов В.: А тут дело в чем, что Распутин, он попер против алгоритмики матрицы, которую поддерживало наивысшее объемлющее управление? Либо он попер против матриц каких-то…
Собеседник №2: Разрушительных…
Девятов В.: Разрушительных, которые…
Собеседник №2: Против России.
Девятов В.: Действовали в отношении России?
Собеседник №3: Вряд ли.
Девятов В.: Либо и то, и другое?
Зазнобин В.М.: Здесь вопрос, очень не просто ответить. Я думаю, что он увидел этот самый объемлющий процесс, увидел в нем страшные сцены гражданской войны, крови — вот против этого он попер. Но еще раз говорю, у каждой страны есть неизбежное. Вы думаете, что только Россия?
Китай и опиумные войны.
А Китай что прошел в ХIХ веке? Опиумные войны. И, что там не было таких людей, которые увидели? И у них очень большой счет…
Собеседник №2: К Западу.
Зазнобин В.М.: К англичанам, немцам и американцам.
Девятов В.: У китайцев же в 20-м веке гражданская [война] была.
Зазнобин В.М.: 100 миллионов в ХIХ веке в результате опиумных войн погибло китайцев. Потому что там император ничем не управлял. Там были очень богатые провинции, и в каждой провинции был свой управленец.
Собеседник №2: Мандарин?
Зазнобин В.М.: И между ними были постоянные войны. А Запад он давно уже привык: разделяй и властвуй. Он подпитывал эти войны, используя этот опиум. И 100 миллионов тогда [погибло]. Мы говорим, Первая мировая война — в ней погибло 100 миллионов. Да в ХIХ веке (об этом почему-то никто не говорит), но там…
Девятов В.: Историю пишет победитель.
Зазнобин В.М.: Когда я читал историю, там тоже 100 миллионов. Потому что когда Запад, его же не пускали туда и посольства не разрешали открывать. Единственной стране, которой в Китае разрешили открыть посольства, это была Россия во времена еще Алексея Михайловича. И поскольку не пускали ни в Пекин, никуда, они начали на морском побережье устраивать торговлю опиумом. А когда император решил все это дело прикрыть (а там и склады опиума были, [их] сожгли), и тогда они начали прямо с боевыми действиями. Там все, и американцы, англичане и немцы, и французы — там все поработали.
Девятов В.: Защищая, свои торговые интересы.
Зазнобин В.М.: Да, да.
Отрезание бороды Черномора и ФРС.
Собеседник №1: Такой вопрос у меня. Основное, что сейчас выяснили, разъяснили еще раз, то, что пока за бороду надо держаться, пока она не измотается. Т. е. поэтому сейчас у нас нет таких резких маневров. Стараются все плавно это сделать. Но вопрос в том, когда [Черномор] измотается, опустится и отрубится [его] борода, тогда окончательно освободится мы от ростовщического рабства. А дальше что?
Зазнобин В.М.: Ведь сейчас понимаете, дело не только в ссудном проценте. Федеральная резервная система печатает столько денег, сколько нужно для поддержания Америки в том состоянии, общество в котором находится. Тут будет сложнее. Скорее всего Трамп потребует провести аудит Федеральной резервной системы. И там выявятся очень страшные вещи. Когда Трампу это все доложат, он начнет репрессии. Готов он к репрессиям или нет, я однозначно сказать не могу.
Девятов В.: Готова ли элита допустить, чтобы он дожил до этого момента?
Зазнобин В.М.: Чтобы он… аудит разрешить? А тут без этого никуда не деться сейчас. У них… т. е. тему надо как-то закрывать. Эта тема уже 100 лет, ее надо закрывать. Потому что подвешена не только Америка, а подвешены все страны: и Китай, и Россия, и Европа, все подвешены. Они, я думаю, ломают голову, а как выйти из этой ситуации. Во-первых, кому должна Америка? Долги-то у всех и никто… Но наши либералы говорят: а что долги, вон у Америки долгов 20 триллионов, они живут себе ничего, и не думают. Я думаю, что это все будет, как в Библии написано — прощение этих долгов: да, мы вам должны, но мы вам прощаем. И все, а никакого другого… что они должны вернуть? Резанную бумагу взяли в долг. Вернуть резаную зеленую бумагу? Так она уже не имеет хождения в Штатах.
Девятов В.: Может быть обращение к нации Трампа и простите нам, пожалуйста, долги. ФРС — выяснится, что это частная контора, и народ американский простит ФРС долги государства. Референдум…
Зазнобин В.М.: Народ американский может и простит. А народ китайский, а народ японский?
Собеседник №2: А народ русский?
Собеседник №4: А кто возвратит все ресурсы, которые куплены за эти деньги?
Девятов В.: Основные долги все-таки это американский народ берет в свое будущее поколение. Да, у китайцев есть 2 триллиона, но эти 2 триллиона один из самых больших долгов, это у китайцев.
Зазнобин В.М.: Ну американцы могут сказать, ладно, вернем, нарежут еще зеленой бумаги, забирайте.
Собеседник №4: Нет, тут должны быть возвращены ресурсы, мне кажется. Они могут расплатиться с нами, допустим, технологиями, например, или чем…
Девятов В.: Получается с китайскими, заводами можно расплатиться.
Собеседник №3: Слушайте, но долги — это тоже бизнес. Огромнейший бизнес в пузыре. Для них это объект торговли.
Зазнобин В.М.: Это остановить бизнес на глобальном уровне.
Собеседник №2: И требовать долги получается — это в русле их же и работы получается.
Собеседник №3: Вопрос, как измотать эту систему, чтобы она выдохлась сама-собой.
Зазнобин В.М.: У Пушкина мы видим только, что борода обрублена. То, что благодаря ей Черномор летал и обладал такой подвижностью, это говорит еще и о том, что Глобальный Предиктор утратит свою способность к управлению.
Девятов В.: Воздействовать. Там прям эпизод есть в «Руслане и Людмиле», когда он угрожает своим слугам, что, я вас задушу, если вы сейчас не найдете мне Людмилу, я вас задушу своей бородою.
Зазнобин В.М.: Да, да
Девятов В.: Прям так в открытую говорит арапам этим всем, которые льют ему на бороду восточные ароматы. Что интересно, восточную нефть.
Собеседник №3: Вся банковская система с ее ростовщичеством это же инструмент управления, то зачем его рушить, если можно его использовать совершенно в другой алгоритмике.
Собеседник №4: А там о разрушении ничего не говориться, говориться об отрубании.
Девятов В.: От этого товарища, да. И на шлем.
Собеседник №3: Все же зависит от того, какой концепцией руководствоваться.
Собеседник №4: Вопрос в том, что должно произойти для того, чтобы появилась возможность ее отрубить. Пока получается ее нет.
Собеседник №1: По-моему процесс идет в этом направлении, изматывает пока сам этот Черномор.
Собеседник №4: Процесс идет. То есть нужно достаточное количество людей, которые знают, как организовать на другой…
Собеседник №1: Но в этом и заинтересованы…
Собеседник №3: Но это освоение первого приоритета.
Зазнобин В.М.: Это значит аудит будет проведен под давлением стран, кому Америка должна. Давайте определимся.
Девятов В.: Россия и Китай.
Зазнобин В.М.: Вот это и будет отрубание бороды.
Собеседник №4: И столько они нам должны?
Зазнобин В.М.: Потому что и России должны, и Китаю, и Японии, и всем этим Эмиратам и прочим.
Собеседник №1: И что дальше тогда, как? Проведен аудит, потребовали вернуть, что дальше?
Собеседник №4: Чем платить?
Собеседник №1: Что дальше, они признают банкротом себя, скажут, мы не можем.
Инвариант прейскуранта.
Зазнобин В.М.: Дело в том, что эта Федеральная резервная система, вся финансовая система — привязана к нефти, доллар — привязан к нефти. А сейчас речь идет о том, что ни нефть уже будет…
Собеседник №2: Инвариантом?
Зазнобин В.М.: И даже не газ. Вопрос, что?
Собеседник №1: Понятно — энерговалюта.
Зазнобин В.М.: Мы-то считаем, что здесь не надо забывать об инварианте прейскуранта. Мы считаем, что де-факто инвариант прейскуранта уже действует в обществе — киловатт часа электроэнергии. Вопрос только в том, как оформить это де-юре? Оформить де-юре может только та страна, которая больше всех потреблает электроэнергии. И этой страной являются Соединенные Штаты.
Девятов В.: Тут еще при содействии ООН. А ООН почему? Потому что есть пул федеральных резервных валют, именно с ними все диспропорции связаны. То есть мы когда делали этот расчет… Помните, мы делали расчет по этим…?
Зазнобин В.М.: Помню, помню. Володя, все эти резервные валюты, все это туфта и мура такая же.
Девятов В.: Нет, понятно, но будет, скорее всего реформирование…
Зазнобин В.М.: Но экономика мировая не может без денег существовать.
Девятов В.: Просто будут переназначены резервные валюты и с нормальным паритетом по энерговооруженности. Либо этот будет этот снижен очень сильно.
Зазнобин В.М.: То есть я не сомневаюсь, что если наша группа докопалась до этого 25 лет назад: в начале на уровне биогенной и техногенной энергии, смены логики, а потом естественно вышли на понятие инварианта. Что инвариант — раз уже более, чем полвека, уже три поколения живут в новой логике, то инвариант прейскуранта должен быть другим объективно. То что остается прежний… а он не остается — его нет вообще.
Девятов В.: Ну, да, он никакой.
Зазнобин В.М.: Это де-юре. А де-факто — киловатт часа электроэнергии уже, как инвариант прейскуранта действует. Все вопросы, которые задаются, а как там то, как это? Ребята, а сейчас вообще инварианта, как такового нет, и вы ничего — живете. Вообще ничего нет, и вы — живете, вы — обмениваетесь валютами, долги как-то считаете, перспективы выстраиваете себе. Я в Брюсселе прямо сказал (мне же задавали вопросы), я сказал, а как вы сейчас живете? у вас же вообще ничего нет, и вы не задаете этих вопросов. Вот в чем дело.
Девятов В.: …Что могут выдавить спрос и предложения, договор и отношения все.
Зазнобин В.М.: Нет, вопрос уже так [стоит]:
Отрезание бороды — это смена инварианта [прейскуранта], а это в русле глобального процесса.
Он не зависит только от Штатов, Китая. Хотя сейчас Китай потребляет электроэнергии столько, сколько вся Европа. Штаты потреблают больше Китая.
Девятов В.: Раза в два.
Собеседник №3: Потому что Китай производит больше чем…
Зазнобин В.М.: Гадят больше — кто больше гадит, тот и потребляет больше. Япония и Россия примерно одинаково — триллион. То есть зачем считать эти киловатт часы. Для толпы — это не скоро скажут, но те, кто реально все процессы в мире наблюдают, они уже давно с этим смирились. Но там проблема в чем?
Девятов В.: Как это сделать.
Зазнобин В.М.: Как это сделать — раз, де-юре. И второе, стандарт энергообеспеченности. То есть есть страны — паразиты, которые вообще живут… какая-то Лихтенштейн, или где я был — в Сан-Марино. Я там с финансистами говорил, они… у них челюсть отвисает… они…
Девятов В.: И Швейцария тоже.
Зазнобин В.М.: То же самое. Они просто паразитируют на этой системе. И они поняли сразу, что это им…
Собеседник №2: Кирдик.
Зазнобин В.М.: Да, потому что ведь нет… Вьетнам — 600 кв/ч на душу населения, а какая-то Финляндия — 12000 кв/ч. За счет чего? Она покупает электроэнергию у России.
Собеседник №4: Да, за те деньги, которые ничем не обеспечены.
Зазнобин В.М.: Да. То есть это вопрос опять этого надгосударственного процесса. И миссия вообще-то лежит на России.
Девятов В.: Поддерживать этот процесс.
Зазнобин В.М.: Да. По сути да, мы сейчас висим на этой бороде, а обрубание я вижу — только сменой инварианта.
Девятов В.: Владимир Владимирович молодец, что хвалит.
Зазнобин В.М.: Перед ней даже — не смена. Реально она — смена де-факто произошла в [19]71 году.
Девятов В.: Уже подмена, да, когда была.
Зазнобин В.М.: А де-юре до сих пор не оформлена — уже два поколения.
Девятов В.: Да, тогда как раз пошла ориентация уже на нефть — вот эти разговоры.
Зазнобин В.М.: Да. Так, а все войны из-за нефти и газа.
Девятов В.: На данный момент, да.
Зазнобин В.М.: Это попытка старой системы удержаться на уровне жизнеспособности.
Собеседник №1: Верно, раньше за золото воевали.
Девятов В.: Да, раньше за золото воевали.
Зазнобин В.М.: Да. Да, нет. Если посмотреть на всю историю Земли — это постоянные войны.
Собеседник №1: За инвариант.
Зазнобин В.М.: Причем, там есть два момента: первый видимый — за ресурсы, а второй невидимый — какая концепция будет доминировать. Об этом прямо не говорят. Не может сказать Запад Востоку: мы воюем с вами, потому что мы хотим, чтобы доминировала — Библия, и чтоб вас всех туда.
Девятов В.: Они даже не способны осознать.
Зазнобин В.М.: Они этого не скажут, но если посмотреть нашу записку [20]10 года о долговременной антикоранической стратегии, то по сути об этом. Но мы видим, что эта стратегия выполняется. Европа уже наводнена — там несколько миллионов, теперь вопрос только, когда они возьмутся за оружие.
Собеседник №2: Когда местных подготовят, чтобы конфликт был максимальный.
Собеседник №1: Уже скоро.
Зазнобин В.М.: Америка с помощью Трампа хочет отскочить от этого: а разбирайтесь теперь сами — мы свое дело сделали, мы заварили на Ближнем Востоке, к вам туда…, а уж теперь как они и вы будете разбираться, идут разговоры. Россия в Сирии показала свои возможности. А никакое НАТО их не спасет, там нет смертников в Европе.
Девятов В.: Так об этом в «Руслане и Людмиле» написано, что когда Руслан появляется во дворце Черномора, арапы собираются и разбегаются все.
Зазнобин В.М.: Да.
Девятов В.: Прячутся, как призраки, там правда погром устраивается.
Зазнобин В.М.: И ни одного кино нет на эту тему.
Собеседник №4: Что погром?
Девятов В.: Биологический и информационный.
(…)
Методология освоения нового знания.
Девятов В.: Иван Ефремов, он, в общем-то, получается поддерживал как раз матрицу, которая находилась над сценариями…
Зазнобин В.М.: Да.
Девятов В.: Глобального, так называемого, предиктора.
Зазнобин В.М.: Да.
Девятов В.: Как и Александр Сергеевич, видимо из-за этого к нему такое внимание, и он так выделился.
Зазнобин В.М.: Он сразу выделился, правильно.
Девятов В.: Как и Булгаков.
Зазнобин В.М.: Да. Пушкин… ну, Булгаков тот хотя бы указал на Библию, ткнул пальцем.
Девятов В.: В Левия.
Зазнобин В.М.: Да.
(…)
Собеседник №1: Так вот вопрос, что после бороды будет? Отрубили, что дальше?
Собеседник №2: Построение справедливого общества.
Собеседник №3: Давайте формировать.
Собеседник №1: Меч уже в руках у Руслана.
Собеседник №2: Различения.
Девятов В.: Интересную я цитату нашел.
Зазнобин В.М.: По сути
Меч — это методология освоения нового [знания]. И Достаточно общая теория управления — это в наиболее кратком виде изложенная эта методология.
В переписке трехмесячной, которая у меня была, я понял, что на это был наложен запрет. Щедровицкий — это все дело вульгаризировал, никакой методологией он не владел. И была целая компашка. Вопрос, осознанно они это делали или просто кто-то рулил? Потому что синхронно [появились]: Хаббард — в Америке, в России — этот Щедровицкий. И то, что сынок его (тупой, тупой) по-прежнему близок к власти…
Девятов В.: Эти процессы, видимо, надгосударственное дело, управление.
Зазнобин В.М.: Рядом с Кириенко. Ничего они об управлении сказать не могли и не могут. И обсуждение этого… потому что как только начинается обсуждение, теперь люди, которые знакомы с концепцией — они тут же все это показывают.
Почему-то у меня этот срок — 25 лет. Я смотрю, все, что мы 25 лет назад затрагивали…
Девятов В.: Выходит?
Зазнобин В.М.: Через 25 лет реализуется. То, что я тебе, Володя, послал насчет сознания, интеллекта искусственного — это американская штучка. Но она говорит только о том, что они только-только подходят к пониманию суперсистем, и к пониманию роли триединства материи, информации и меры. Потому что когда они говорят о том, а мы все это из времени — перенесем в пространство, а с пространства — во время. Они не могут определиться, что такое — пространство и время. Как они могут переносить?
Критика «Руслана и Людмилы».
Девятов Владимир: Интересна очень реакция критиков на «Руслана и Людмилу». Есть в РВБ есть такие…
Зазнобин В.М.: А есть критика?
Девятов В.: Как сказать, это не критика.
Зазнобин В.М.: Второго смыслового?
Девятов В.: Нет, Владимир Михайлович. Это критика, то есть отклики современников [Пушкина] на «Руслана и Людмилу», но они придираются там к каким-то таким…, т. е. они…
Собеседник №2: Якобы содрал, сюжеты откуда брал?
Девятов В.: Вообще ничего не видели. Откуда сюжеты? какие-то странные образы, а как? чего это? возвращение какое-то…
Зазнобин В.М.: А, современники Пушкина?
Девятов В.: Да, да, да. Нет, там есть один интересный эпизод. Один из них описывает такую вещь что была одна критика такая, а как Карла остался в котомке, когда Руслан лежал? как вот он? он же мог вылезти и сбежать? Другой ему отвечает, от достоверных источников (в том смысле, что он у кого-то это узнал, возможно, даже у самого Александра Сергеевича), что Руслан его ремнем в этой котомке закрыл и тот мог только голову высовывать.
Постановка произведений со вторым смысловым рядом.
Зазнобин В.М.: Общество, общество тогда и сейчас — оно не слишком поумнело. Они все воспринимают буквально, так же, как я видел «Домик в Коломне» какой-то театр…
Девятов В.: Постановку делал?
Зазнобин В.М.: Постановку. Приехал и в Тюзе ставили, буквально. Публика уходила, потому что буквально — это какая-то чушь просто.
Девятов В.: Да, да. А как это поставить не буквально? Это ж тоже надо приложить методологию.
Зазнобин В.М.: Проблема в том, что второй смысловой ряд, его не поставишь.
Собеседник №2: Да, его сложно.
Зазнобин В.М.: Это все равно что, как вы — второй экран телевизора поставить: [в реальности] идет одно действие, а не экране — совсем другое.
Собеседник №1: Как эта попытка была «Руслана и Людмилу» поставить. Какая-то постановка по второму смысловому ряду. Я тут наткнулся. Я не понял, никто не видел этого, да?
Девятов В.: Там один человек, он зачитывал.
Зазнобин В.М.: Нет, он диктует, он просто читает.
Собеседник №1: Он перечитал как бы, переиначил.
Девятов В.: Моноспектакль называется. Как в стиле Гришковца. Да? Вот такое вполне можно, но это просто, как лекция получается такая.
Собеседник №1: Стихотворная, да.
Собеседник №5: Гришковец плохо, впервый раз слышу эту фамилию.
Зазнобин В.М.: Это примерно, как я студентам своим читаю: слепой просит милостыню у попугая. Когда прочитал, спрашиваю, какие у вас ассоциации? Здесь — точно так же. А какие у вас ассоциации? И на 170 человек только одна говорит, а слепой — это народ, а попугай — это вся наша управленческая элита. Но фамилия у нее — Волхв.
Собеседник №2: Да, вы говорили.
Зазнобин В.М.: Здесь я не знаю, а как? это вот так читать и задавать вопросы, а какие ассоциации возникают? Самые фантастические.
